Читаем без скачивания Отщепенцы [СИ] - Вадим Тарасенко

Тамара боялась. Очень боялась. Встрявать в какое-то темное дело ей уж очень не хотелось. Но дополнительно получить четыреста гривен…это решило все.

— Согласна. Но…, - Тамара замялась.

— Но деньги вперед, — закончил за неё эсбэушник и рассмеялся. — Давайте зайдем за лавочку, что бы нас меньше видели и я передам вам деньги.

Тамара огляделась вокруг — ничего и никого подозрительного вокруг она не заметила. Вместе с незнакомцем она зашла за лавку.

— Держите, — мужчина передал Тамаре тонкую пачку денег, — пересчитайте. В пачке оказалось ровно шестьсот гривен — двадцати купюрными банкнотами.

— Проверяйте, проверяйте, не стесняйтесь, а то вдруг фальшивые подсуну, — эсбэушник вновь весело рассмеялся.

Женщина вытащила одну купюру с пачки, повертела в руках, посмотрела на свет — вроде настоящая.

— Все, удостоверились?

— Да, — испуг у Тамары почти прошел. "Даже если жулики — все равно паспорт не стоит четырехсот гривен".

— Теперь давайте паспорт и пакетик с продукцией.

Тамара вытащила из сумки требуемое и передала их мужчине. Тот посмотрел на пакет, открыл паспорт, взглянул на Тамару, сравнивая фото с оригиналом и удовлетворенный осмотром сказал:

— А теперь погуляйте часика три по городу и приходите сюда снова за паспортом. Кстати, Вы снова будете брать порошок?

— Ой, чуть не забыла, ну конечно же буду.

— Ясно, тогда возьмем. А теперь идите, — мужчина улыбнулся Тамаре.

Тамара наспех завернула нехитрый завтрак, схватила Димку, который с чисто детским любопытством, во все глаза, смотрел на настоящего разведчика и вышла быстрее из сквера. Через несколько минут она вспомнила, что не показала за кем она заняла очередь и не получила расписку за паспорт. "Возвратиться? А зачем? Если что, скажу что потеряла паспорт, а очередь — сами виноваты", — и счастливая Тамара с шестистами гривнами в кармане отправилась гулять по городу.

— Порядок, — сказал Кедров, усаживаясь за руль своего "Опеля".

— Поверила? — спросила Настя, сидевшая на переднем сидении.

— За четыреста гривен на халяву девяносто процентов населения Украины скажет, что их президент то ли Мазепа, то ли Клинтон, а о Кучме они и слыхом не слыхивали. А тут ты о такой мелочи спрашиваешь. Ну что, иди занимай очередь, — Володя открыл паспорт, — Тамара Прудникова.

Через полчаса Володя и Настя сидели у него дома и Настя, с помощью косметики, пыталась хоть как-нибудь сделать свое лицо похожим на фотографию в паспорте.

— Ты бы хоть приблизительно выбрал лицо, похожее на мое, — Настя стояла перед зеркалом в прихожей и что-то там колдовала со своими глазами.

— Сударыня, Ваше лицо единственное и неповторимое, — Владимир, закончив возню с пакетиком, который передала ему пятихатская Тамара, стоял позади девушки и смотрел на ее манипуляции.

— Я же не говорю о полном сходстве, а так, в первом приближении.

— В первом приближении и лицо небритого бомжа подошло бы, все ж таки не обезьянье.

— Если это комплимент, то весьма сомнительный.

— Ну что ты, Настя. Просто я хотел объяснить тебе, что я подразумеваю под первым приближением.

— Ну и как далеко мое лицо отстоит от первого приближения, позвольте у Вас полюбопытствовать?

— Не знаю.

— Ну Вы хам, сударь. Сказал бы для приличия, что очень далеко или еще что-то в этом роде, а то: "Не знаю".

— Настенька, я действительно не знаю. Наука с такими громадными числами еще не сталкивалась.

Девушка обернулась, посмотрела на Володю и улыбнулась. А Кедрову все больше и больше хотелось положить свои руки на эти женские, притягательные своей хрупкостью и мягкостью, плечи, поцеловать тоненькую, милую шейку и уткнуться носом в копну светло-русых волос и забыть обо всем на свете. Что бы не искушать себя дальше он отступил от девушки, прошел в гостиную и включил телевизор.

— Ну как, — через несколько минут в комнату вошла Настя, держа перед собой, раскрытый на фотографии, паспорт Тамары Прудниковой.

Владимир подошел к Насте, посмотрел ей прямо в лицо, затем перевел взгляд на фотографию, затем снова посмотрел в лицо девушки.

— Отвратительно, — последовал лаконичный ответ.

Улыбка на лице Насти сменилась недоумением.

— Отвратительно, — вновь повторил Владимир и после некоторой паузы добавил, — это все равно, что портрет "Монны Лизы" закрасить какой-то гадостью.

Лицо Насти вновь расцвело. Комплимент ей явно понравился. И тут Володька не выдержал. Он взял девушку за плечи, притянул к себе и даже не поцеловал, а просто уткнулся губами ей в лоб. Оба замерли. Наконец Настя уперлась Владимиру в грудь и отстранилась.

— Не надо, — прошептала девушка, затем подняв глаза и взглянув в глаза Володе, добавила, — не сейчас.

Тихое радостное возбуждение охватило Владимира от этого "не сейчас". Оба понимали, что начальные слова любви сказаны и теперь ее Величество Время запустит для них специальный метроном, откроет для них свой специальный отсчет — отсчет любви. Сначала этот метроном будет не спеша делать свое тик-так. Но постепенно счет будет ускоряться и в конце концов перейдет в заливистую мелодичную трель — трель любви. А сейчас надо делать вид, что ничего не произошло.

— Ну что поехали назад, — Кедров откровенно любовался Настей.

— Поехали. Не забудь пакет.

— Шутишь.

Через час после того как Кедров и Ампилова отъехали от офиса "Вега — Космет", они появились там вновь. Прошло еще полтора часа и Ампилова — Прудникова, скромно опустив глазки (подведенные французской косметикой), пакет с порошком отдала приемщице "Вега — Космет". Пройдя строгий тест-контроль — пронизывающий взгляд и взвешивание на руке, пакет присоединился к таким же пакетам, лежащем в специальном ящике. Через десять минут, получив деньги и новую порцию полуфабриката Настя сидела в «Опеле» у Владимира.

— Ну что, Володя, проверяй.

Кедров достал с заднего сидения кейс и открыл его. В нем оказался прибор, чем-то похожий на автомагнитолу. Владимир нажал пару кнопок, повернул какую-то ручку — на панели прибора загорелась желтая лампочка.

— Порядок, — Кедров удовлетворенно хмыкнул. — Теперь нужно подождать, максимум пять минут. Едва успел он произнести эти слова, как рядом с желтой вспыхнула зеленая лампочка и раздалось протяжное: «П-и-и-и». Одновременно ожили часы, смонтированные тут же, на лицевой панели прибора.

— Теперь полный порядок. Дождемся эту настоящую Тамару Прудникову, отдадим ей ее паспорт и порошок и все, на сегодня отбой.

— Ты хоть сейчас можешь мне сказать, что им я подкинула в том пакете? Может ты бомбу туда всунул, подымешь все их хозяйство на воздух, а мне потом отвечать. И вообще, что тут затевается?

— Я тебе апельсины в тюрьму буду носить.

— Мерси. Но я люблю бананы.

— Хорошо, будут тебе бананы. Удовлетворю любую Вашу прихоть, сударыня.

— Только сиди в тюрьме, — закончила предложение Владимира Настя.

Оба рассмеялись.

— Володя, ну все-таки, скажи, — девушка просяще-кокетливо посмотрела на мужчину.

— При одном условии.

— Каком?

— Что ты согласишься у меня поужинать.

Девушка посмотрела на Кедрова, затем отвела взгляд и тихо сказала:

— Володя, я же тебя попросила — не дави на меня. Не ускоряй темп, — и видя, как чуть сник Владимир, неожиданно провела своей ладошкой по его щеке и весело добавила, — Тише едешь — дальше будешь.

Владимир вздрогнул, ласково посмотрел на Настю и сказал:

— Ну если "дальше будешь" тогда поехали в «Кристалл», там довольно уютно и славно кормят.

— Но после этого ты отвезешь меня домой.

— Естественно, а куда же еще? — Володя крутанул ключ зажигания.

— Стоп, стоп. А Прудникова?

— Ах черт, чуть не забыл. И где ее черти носят?

— Деньги тратит, — Кедров посмотрел на часы. — Через полчаса должна появиться.

— Подождем.

— Подождем.

Тамара не опоздала. Ровно в назначенное время она подошла к лавке, где состоялась ее встреча с Владимиром.

— Вот, Тамара Николаевна, держите Ваш паспорт. Как видите он в целости и сохранности. Но прежде Вы должны подписать расписку.

— Какую расписку, — испуганно спросила Тамара.

— Расписку о том, что никогда, ни при каких обстоятельствах Вы не расскажите никому об участии в этой операции. В противном случае вы будете привлечены к уголовной ответственности.

— Но когда мы с Вами договаривались, ни о какой расписке речи не шло.

— Тамара Николаевна, это у нас, в СБУ, стандартная процедура. И ничего страшного в этом нет. Все будет зависеть от Вас. Будете молчать — никаких претензий мы к вам иметь не будем. Так что подписывайте и спокойно едьте домой. Тамара тоскливо оглянулась вокруг. Деваться было некуда.